Нехудо(жка)
Дома или на работе, в метро или стоя в пробке, в очереди, в самолете или в поезде – иногда возникает желание почитать. И не очередную книжку «Как стать красивой/богатым(ой)/независимой/стервой/пикапером/любимой/миллионером», и не черновик отчета отдела продаж за этот месяц, и даже не журнал, предательски поблескивающий глянцем – а самую настоящую книжку. Ну, художественную. Подходишь к книжному [...]
Continue reading about Что почитать?
Да что ты хочешь? Киргизия – дикая страна! Из недавнего разговора Покуда в Кыргызстане (люблю это написание: веет неотесанностью и самобытностью) творятся странные и страшные дела, российские (да и западные) телеканалы с плохо скрываемой брезгливостью транслируют кадры восстания, повторяют словосочетание «временное правительство» (восставшее из первых глав школьного учебника «Россия. ХХ век») и смакуют вопрос о [...]
Continue reading about О Чингизе Айтматове
Я на твоем пишу черновике Жить. Жить долго. Пережить. Пережить многое. И многих. Жить долго в трезвом уме и светлой памяти. Памяти. Что есть память? Тридцать лет – много это или мало? Смотря какие тридцать лет. И между тысяча девятьсот тринадцатым – четырнадцатым и тысяча девятьсот сороковыми годами – пропасть. Как пропасть, так и пропасть [...]
Continue reading about Анна Ахматова. «Поэма без героя». Посвящения.
Темнел московский серый зимний день, <…>, тепло освещались витрины магазинов – и разгоралась вечерняя, освобождающаяся от дневных дел московская жизнь: <…>, тяжелей гремели переполненные, ныряющие трамваи, – в сумраке уже видно было, как с шипением сыпались с проводов зеленые звезды, – оживленнее спешили по снежным тротуарам мутно чернеющие прохожие... Не правда ли, какие-то вещи остаются [...]
Continue reading about Бунин. Чистый понедельник: любовь, Москва, религия и смысл
Кем полосынька твоя Нынче выжнется? Чернокосынька моя! Чернокнижница! Дни полночные твои, Век твой таборный… Все работнички твои Разом забраны. Где сподручники твои, Те сподвижнички? Белорученька моя, Чернокнижница! Не загладить тех могил Слезой, славою. Один заживо ходил — Как удавленный. Другой к стеночке пошел Искать прибыли. (И гордец же был-сокол!) Разом выбыли. Высоко твои братья! Не [...]
Continue reading about Марина Цветаева. Ахматовой (Кем полосынька твоя….)
К стыду своему, я узнала, что Достоевский родился в Москве, а вовсе не в "своем" Петербурге, только когда совершенно случайно наткнулась на следующую мемориальную доску: А началось все с того, что я забрела в переулок Достоевского, следуя вот этому указателю: Как раз в этом переулке и находится дом-музей Достоевского. В доме-музее мне больше всего запомнилась [...]
Continue reading about Литературная Москва
Перейду сразу к делу – книгу читать лучше тем, кто любит творчество Набокова. Потому что даже являясь «самой концентрированной квинтэссенцией творчества» писателя (потому что являясь), эта книга как художественное произведение, конечно же, проигрывает другим его завершенным произведениям, а потому не может считаться вершиной его творчества. Однако – главное это величие замысла, как, вроде бы, говаривал [...]
Continue reading about Владимир Набоков. Лаура и ее оригинал.
Она говорила, что их было четверо, но «невидимке» отдавала роль не более чем письма у восточной стены. Почему, кстати – восточной? Связано ли это с тем, какую окраску загадочности, непознаваемости, необычности приобретало обычно в ее устах это направление света? «И роскошно предавал Восток», «так вот ты какой, Восток!». Как пишет Ирина Служевская, «очевидна и внутренняя [...]
Continue reading about Анна Ахматова. «Я над ними склонюсь, как над чашей…»
Свежие комментарии