Лидия Чарская — было и такое

Впервые я с ней (с ее именем) встретилась в доме-музее Марины Цветаевой.

Несколько книг с запоминающейся фамилией стояли на самых заметных местах книжной полки – вперед Гете, Пушкина и Райнера Мария.

Не знаю, как к ней относилась Марина Ивановна и насколько оправданно такое размещение книг «в ее квартире». Но помню в воспоминаниях Ариадны Цветаевой:

Я вертела головой, стараясь разглядеть все сразу и Марину, болтала о девочках, об уроках, о том, что хорошо кормят и хлеб даже остается; крепко держала Марину за руку, как маленькая. Она слушала, не перебивая и как бы грустно, и как бы издалека; изредка задавала короткие вопросы — вычесываю ли волосы частым гребнем? понимаю ли задачи с купцами, с поездами, с бассейнами? С кем дружу? Почему? А Чарскую — читаю? («Нет, конечно! Вы же не велели!»)

Но это так, к слову.

Я почитала ее. Она очень хороший новеллист. Из тех, что пишут быстро и много, при этом качественно и – самое приятное – предсказуемо. В наше время такие, как Чарская, - при условии встречи с хорошим литературным агентом – становятся лидерами продаж и любимцами книгоиздателей. Потому что плодотворны и хорошо приспособлены под рынок. Объясню. Современники обвиняли Чарскую в узости тематики – ее произведения вились вокруг юношества и институтства. И именно дети и «институтки» и были самыми благодарными ее читателями. У нее был, выражаясь маркетинговым языком, полный контакт с ее целевой аудиторией. Попадание в яблочко.

В начале двадцатого века она была любимым автором юношества. Критикой же, с одной стороны, она была избалована с самого начала: первая же ее книга «Записки институтки» получила положительные отзывы. Но понемногу ее чистосердечные признания стали критике надоедать (не публике; потому читающий любовные романы с удовольствием проглатывает их один за другим, невзирая на их явную однообразность). Корней Чуковский и вовсе назвал ее «гением пошлости» - а его мнение что-то да значило.

Потом грянула революция, всем стало не до Чарской, а в Советском Союзе она, конечно же, оказалась воплощением буржуазности и мещанства. Пролетариату ее сопли читать не дозволялось.

О ней забыли.

А я вот что хочу сказать: Лидия Чарская (кстати, это псевдоним – и весьма подходящий ей) родилась раньше времени. А может быть, и не в той стране. Когда я думаю о ней, мне на ум приходит Даниела Стил. А еще французские писательницы вроде Анны Гавальда.

Не могу сказать, что мне нравится эта писательница. Не могу так же сказать и того, что могла бы дать своему ребенку ее почитать (в ней недостаточно вкуса, для меня временами это важно). Но ее книги такие светлые, что мне она нравится.

Не хочу, чтобы ее забывали.

No related posts.