Если бы я могла пользоваться только одним жанром, я бы оставила себе письмо. Являя собой полноценную литературу (описания, повествования, обсуждения, диалоги и многое другое), оно дарит столь вожделенную после дебатов и митингов интимность – и безо всяких на то специальных приемов. А уж если выбирать – подобно мне – таких адресатов, которые еще и никогда не отвечают, письмо как жанр достигает своих абсолютных вершин с точки зрения литературы, потому что не требует и даже не ждет ответа. Таким образом, оно, подчиняясь некой строгой сюжетной линии (и, что самое плохое, подчиняя той же строгости и мою жизнь), становится самостоятельным элементом, зависая в воздухе с той же горькой невесомостью, с какой зависают в воздухе произведения.
Читая свои письма, начинаешь отчетливо понимать теорию еженочной смерти, ежеутреннего рождения. Строка рождается только в конкретный момент, и в следующий ее уже не повторить. По письмам, с их необдуманностью и злободневностью, человека всегда – видно. И – удивительное дело, никогда у меня не было страха пересматривать фотографии, но всегда был страх – перечитывать письма. Потому что читаешь – и оно оживает, вместе со всей болью, со всеми своими похороненными, казалось бы, сомнениями, со всеми своими порывами.
Письма живее всех живых, живее всех дневников.
Похожих записей нет
Tags: Письма
письма – вещь!