- Читала, они поговаривают о введении автоматов, которые будут делать все эти announcements в аэропортах?
- Автоматы? Нет, не читала…
- Мол, работа эта сложная и занимает большое количество персонала. Вот возьмут, купят автоматику и уволят всех этих девушек, чье англоязычное произношение напоминает урок английского в 3 «В» классе – причем даже здесь, в Шереметьево.
- Так что слушай, дорогая моя, слушай и наслаждайся тем, что пока еще эти голоса звучат живыми. Впрочем, они говорят, что и машина будет говорить абсолютно как человек. Ну, иными словами, тебе будет совершенно все равно, человек это говорит или машина. Ты не сможешь найти отличия.
Напротив них стоял автомат с кофе, и к нему то и дело подходили то невыспавшиеся командированные, не отводящие своего покрасневшего взгляда от наручных часов, то ярко одетые туристы, увозящие с собой полные мятые рюкзаки впечатлений и тем для обсуждений, то смуглые и волосатые мачо с низким горланистым голосом, из тех, что, проходя таможню перед полетом в свой Египет, сдают пересчитать пачку долларовых купюр, и потом жалуются, скрипя зубами, что таможенники оставляют себе тысчонку-другую.
Девушка на том конце рупора снова надрывалась, что Иванов Иван Иванович непременно должен подойти к стойке регистрации номер сто одиннадцать, катила чемоданчики звонко лопотавшая по-французски туристическая группа, только что приехавшая из Парижа, за старыми стеклами аэропорта шел мерный и оттого еще более мерзкий сентябрьский дождь.
- Я не думаю, что ты должна убиваться по этому поводу. Все будет так, как есть, хуже точно не будет. я не понимаю…
- Послушай, помолчи.
- Ладно. Ты потом куда?
- Не знаю.
- Я тебе позвоню как прилечу.
Мужчина вытащил сотовый телефон и долго убеждал кого-то в своей правоте, при этом активно жестикулируя руками и морща лоб.
Потом он закончил разговор и только хотел убрать телефон в нагрудный карман, ему позвонили, и он, недовольно сдвинув брови принял вызов.
- Алло. Да, да. Сижу в аэропорту, жду. Нет, не задерживают. Да. Да. Через неделю. Вечером. Нет, не надо меня встречать. Все, ты тоже будь аккуратна. Целую.
Положив трубку, он брезгливо скривился и сказал, повернувшись к женщине:
- За это утро звонит уже третий раз.
- Беспокоится.
- Ее беспокойство гроша ломаного не стоит.
Где-то под потолком опять надрывалась девушка, явственно ломая челюсти при произношении английских слов, автомат снова бурлил и смешивал свою коричневую бурду под названием кофе.
- Не хочешь? – мужчина кивнул на пузатый автомат.
- Нет, спасибо.
- Может, сходим посидим где-нибудь? У меня еще есть свободные полчаса. - мужчина кивнул в направлении второго этажа, где были разбросаны кафе и мини-ресторанчики.
- За те деньги, за которые здесь можно перекусить, в московском ресторане можно нормально так поесть.
- Послушай, ну я не обеднею. Пойдем перекусим. В конце концов, не часто выдается такая возможность.
- Не часто выдается такая возможность… В смысле?
- Милая, ты же все понимаешь. У меня полгорода знакомых, если я появлюсь в каком-нибудь заведении с женщиной, это будет очень странно и породит слухи.
- Да, понимаю.
- Можно, конечно, искать заведеньица, где мала вероятность кого-либо встретить, но… Стоит ли? В конце концов, не в заведеньях счастье.
- А в чем?
- В чем? В тех часах, что я с тобой. Допустим сейчас.
- Когда мы увидимся с тобой после твоего прилета?
- Не знаю пока, там надо будет посмотреть по ситуации. Сама знаешь, мне надо будет сразу сдать отчет, будет там митинг по этому поводу, совещание… Потом, я сказал жене, что первая неделя по прилету у меня будет относительно свободна, она хочет, чтобы я Сережу на дзюдо записал.
- Как Сережа, кстати?
- Хорошо, - мужчина расплылся в довольной улыбке.
- Такой искренний растет мальчуган, доверчивый. Вчера прихожу домой, а они уже спать ложились. Так он, едва я входной дверью хлопнул, бежит ко мне со всех ног, несется, пятками голыми сверкает, да как мне на шею прыгнет! Уж мы кружились, кружились, дурачились, пока Манька его у меня не отняла.
- Славно, - женщина улыбнулась в ответ.
- Да, - лицо мужчины снова посерьезнело и посерело, под стать дождливому утру. – Конечно, надо было тебя с собой взять. Но у тебя паспорт просрочен.
- Ну что ты, какой бред. Как бы ты потом оформлял расходы? Да и зачем?
- Да, оформлять это, конечно, проблема… Но, в конце концов, билеты на рейс можно купить по отдельности, все равно же места дают при регистрации, можно было заказать номер тоже отдельно, а потом просто жить в одном. Вот и все.
- Да зачем… - женщина опустила глаза, подавив вздох.
- Ну как зачем… Но впрочем что теперь. Ты нигде сидеть не хочешь, а мне уже и идти надо.
Женщина вскинула глаза и посмотрела на собеседника:
- Прилетай поскорей.
- Конечно, прилечу. Я буду скучать.
- Я тоже.
У кофейного автомата очередной египетский олигарх неловко повернулся, забрав до краев полный стаканчик кофе, и выплеснул все его бурое содержимое на светлые брюки. Мужчина и женщина обернулись на его чертыхание.
- А знаешь, - сказал он, понаблюдав за незадачливым любителем кофе, - целоваться в аэропортах это как-то по-студенчески.
- Что, в студенчестве ты тоже регулярно летал в Европу и имел связи, покрытые мраком?
- Нет, но я про общую атмосферу и большое количество людей вокруг. В последний раз я целовался в людном месте, когда мне было двадцать, и это было на платформе в метро, в тот день, когда я сделал Машке предложение.
- Она ведь была беременна?
- Ну да, но предложение-то я ей сделал там же, под Пушкиным, где она все это на меня вывалила.
- И у тебя был такой прилив радости, что ты целовался на платформе, - женщина радостно засмеялась, прикрыв рот ладонью и глядя на него.
Мужчина удивленно взглянул на нее.
- Что с тобой? Да не то чтобы, это скорее у нее был прилив радости.
Женщина все смеялась и смеялась, уткнувшись в ладони.
- Ну, я пойду.
- Постой.
Она внезапно успокоилась, соскочила со скамьи, на которой они сидели, и схватила его за руку.
- Я люблю тебя.
- Я тоже. Давай.
- Давай. А почему мы здесь прощаемся? – вдруг спохватилась она. – Ведь можно же пройти с тобой до стойки.
- Не надо, не люблю суеты. Здесь, а потом ты поедешь домой.
- Мне еще в офис.
- Ах да, в офис… Ну все, пока.
Они поцеловались, и он прошел к паспортному контролю.
Она еще раз оглянулась на него, но он уже затерялся на спинами. Тогда она поправила волосы и вышла из здания аэропорта.
Вокруг блестели лужи, было пасмурно. За окном автобуса мелькали поля, рекламные щиты, здания, сооружения. Она стала искать в сумке мелочь, чтобы купить проездной на метро, из сумочки выпало маленькое зеркальце и упало на пол автобуса.
No related posts.
